КОНДАКОВ – III

 

Страница 40

 

… менталитет понимается как совокупность глубинных, в принципе не рефлексируемых индивидуальным и коллективным сознанием, но всегда подразумеваемых смысловых  и поведенческих структур, довольно аморфных, размытых, составляющих малоизменяемый в течение длительного времени (в случае эпохального, национального, религиозно-конфессионального и подобных им менталитетов — нередко в течение нескольких столетий), а значит, метаисторический фундамент социокультурной истории, способствующий самоидентификации данной формы или разновидности культуры, вообще какой-либо духовной общности на всем протяжении ее становления и развития как ценностно-смыслового единства. Это — совокупность констант, включающих жизненные установки, принципы,
модели поведения, эмоции и настроения, опирающихся на глубинные (во многом дорефлексивные) зоны смысла (которые присущи данному обществу, его социальному наследию и культурной традиции), а потому имеющих системо-образующий характер для национальной культуры и ее истории, для становления и развития данной цивилизации. По-видимому, резкая «ломка» и распад существовавшего веками менталитета, несшего в себе энергию и жизненную
силу (витальность) той или иной культуры, целой цивилизации приводит культуру и цивилизацию к серьезному и глубокому кризису, а в конечном счете и к краху, национальной катастрофе, гибели цивилизации. Во всяком случае, ни один конец великой цивилизации (шумерской, египетской, античной, ряда мезоамериканских, монгольской, византийской и др.) не наступал лишь в результате воздействия внешних факторов: войн, нашествий, истощения природных ре­сурсов и т. п., — но всегда дополнялся, усугублялся, а нередко начинался или завершался разрушением ее менталитета — духовного основания.

 

А. Гуревич справедливо полагает, что понятие «ментальность» до известной степени заменимо понятием «картина мира» с той лишь разницей, что карти­на мира — это в значительной мере осознанное представление, зафиксирован­ное в конкретных произведениях культуры, в тех или иных разновидностях идеологии (сравните такие распространенные понятия, как «научная картина мира», «религиозная картина мира», «художественная картина мира» и т. д.), в то время как ментальность не фиксируется и не определяется сознанием, не формулируется дискурсивно, но в большей степени переживается (эмоциально, чувственно) и реализуется (поведенчески, спонтанно). Как правило, тот или иной человек не способен ответить на вопрос, какова его картина мира или объяснить свое поведение, мироощущение. Между тем именно ментальная картина мира включает в себя наиболее общие и мало изменяемые от поколе­ния к поколению представления: о пространстве и времени в их соотнесенно­сти между собой, о добре и зле, о свободе и равенстве, о праве и норме, о тру­де и досуге, о семье и сексуальных отношениях, о ходе истории и националь­ном своеобразии, о соотношении нового и старого, о жизни и смерти, о бессмер­тии и Боге, о личности и ее отношении к социуму, в том числе государству, обществу, власти, коллективу, нации.

 

Менталитет воплощает в себе то общее, что лежит в основе сознательного и бессознательного, логического, рационального и эмоционального, интуитивно­го, мышления и поведения, веры и образа жизни, общественного и индивидуаль­ного, теоретического и практического, рутинного существования и неповторимо­го творчества, истории и современности, изменчивого и неизменного — в эпохе, этносе, нации, церкви, гражданском обществе, типе деятельности, культуре, цивилизации. Именно предельная обобщенность конституирующего нацио-нальную культуру содержания делает его неуловимым и не формулируемым для его носителей, не отливающимся ни в понятийные, ни в конкретно-образные формы; его абстрактность может выражаться лишь в условных метафорических, ассоциативных формах или восприниматься интуитивно и провиденциально (как ниспосланность свыше, как судьба, историческая миссия, богоданность или, в случае кризиса, как историческая заброшенность, рок, нравственно-духовная исчерпанность, богооставленность).